ДФОбзор. Дальневосточное обозрение. События и люди 2012 года

ДФО Обзор. Март 2015

| Госрегулирование |

«Нужны нестандартные меры и решения»

В новых экономических условиях многие программы развития оказались под угрозой свертывания. Вице-премьер российского правительства Юрий Трутнев, курирующий Дальний Восток, рассказал, как освоение этого региона поможет всей экономике страны, хотят ли азиатские инвесторы работать в условиях санкций и надо ли давать льготы в условиях кризиса.

«Никто выходить из проектов не собирается»
— Основной темой Красноярского форума станет активизация сотрудничества с АТР, что особенно актуально в свете западных санкций. Весь ли регион к этому готов? Например, Южная Корея и Япония явно относятся к такому сотрудничеству осторожно...
— Я не вижу ситуацию такой, как вы ее обрисовали. В Японии я еще не был, но в конце прошлого года был в Южной Корее. Я убедился, что корейцы весьма прагматичны, они не забывают про свои экономические интересы. Есть проекты, которые работают, дают прибыль, и никто выходить из них не собирается.

— Инвесторов не смущают риски работы в рублевой зоне?
— А почему это риск? Инфляция? Так это не только риск для бизнеса и не абсолютное зло. Инфляция может быть и благом, если умело ее использовать. К сожалению, практически все мировые державы ориентированы на одну резервную валюту. И неудивительно, что кто-то этим пользуется. Надо бороться за свою валюту, бороться за свою финансовую систему. Я недавно встречался с руководителями двух китайских банков — ICBC и China Development Bank. Скажу только, что объем их активов больше $4 трлн. И они заинтересованы сотрудничать с Россией. Китайские руководители — очень мудрые и очень последовательные люди. Они никуда не спешат, но быстро анализируют все плюсы и минусы ситуации. И я не хочу предвосхищать их решения.

— Как китайцы ведут переговоры в условиях санкций против РФ? У них нет ощущения, что можно себе все позволить, потому что России деваться особо некуда?
— АТР — очень большой регион, и возможностей там много. Есть Корея, Япония, Сингапур, Индонезия и целый ряд других экономически развитых стран. Поэтому работать надо со всеми. Мы сразу сказали, что прошлая модель развития — мы на Дальнем Востоке что-то производим, а потом за девять тысяч километров везем в густонаселенную часть России — совершенно безумная и существовать не может просто по определению. Мы должны выходить на динамичные азиатские рынки, только так мы сможем победить.

— В декабре вы были в Китае и встречались с деловыми кругами. Что интересует китайский бизнес в России, чего они ожидают?
— Китайский бизнес интересует сотрудничество в энергетической сфере, в области переработки древесины, строительстве инфраструктуры. Мы также обсуждали широкий спектр вопросов, связанных с развитием Северного морского пути. Новым было наше предложение о сотрудничестве в области судостроения, но китайских предпринимателей оно явно заинтересовало.

— Раньше существовало негласное ограничение — китайцы могут быть только миноритарными партнерами в крупных проектах. Сейчас что-то изменилось? Они могут получить контроль?
— Мне кажется, что стратегические отрасли мы определили. Хотя, на мой взгляд, остался еще один важный вопрос — земля. Меня напрягает владение землей иностранными инвесторами. Это ведь то, что нам оставили деды, не мы это создали, не нам и раздавать. А что касается всего остального — я не вижу проблем. Если проект приносит пользу российской экономике, преград быть не должно. Если будет сегодня предприятие с китайской мажоритарной долей, но работать в рамках российского законодательства, там будут работать наши люди, оно будет платить налоги — что в этом плохого?

—Китайцы готовы инвестировать, но повторяют одно: льготы, льготы, льготы. Россия готова их предоставить?
—Ответ простой. Китайский бизнес привык к тому, что если они выполняют задачи государственного значения, то и государство, в свою очередь, поддерживает их преференциями. И это естественный процесс. У нас так было не всегда и не по всем направлениям. Но на данном этапе закон о территориях опережающего развития (ТОР) в значительной степени соответствует запросам китайского бизнеса. В том числе и по льготам.

— В свете расширения контактов с Китаем не слишком ли много у нас его кураторов? Вот есть межправкомиссия у Дмитрия Рогозина, комиссия по приоритетным инвестиционным проектам у Игоря Шувалова, диалог по ТЭКу ведется через Аркадия Дворковича. Вы свою комиссию не хотите?
— Для меня это не проблема. Я заинтересован не в создании еще одной комиссии, а прежде всего в развитии экономических связей.

«Льготы добавить надо, если мы хотим развивать новые проекты»
— Как идет внутренняя работа по развитию Дальнего Востока? Кризис накладывает отпечаток?
— За последнее время сделан большой шаг вперед. Проведена инвентаризация совместных проектов, подписан закон о ТОРах, подготовлена оболочка поддержки инвестпроектов. Но это — подготовительный этап. Для того чтобы поднять экономику 36% территории РФ, которая в десять раз отстает от центра страны по насыщенности инфраструктуры, этого явно недостаточно. Для следующего, основного этапа нужны нестандартные меры и решения. Они готовятся.

— В чем может быть концепция этого этапа?
— Есть целый ряд идей. Например, резкое снижение бюрократических барьеров. Сконцентрировать в одном месте ответственность за развитие макрорегиона. Думаем о предоставлении гражданам бесплатной земли на Дальнем Востоке. Уверены, что такой механизм запускать надо.

— Льготы обсуждались, когда экономическая ситуация в стране была совсем другой. Теперь все силы направлены на наполнение бюджета. Вы уверены, что сможете выбить льготы для своих проектов?
— Мне кажется, что ситуация очень простая. Нам что сейчас нужно? Возместить доходы, изъятые из нашей экономики из-за снижения цены на нефть. Как это сделать? Развить другие сектора экономики. На мой взгляд, этот путь — единственный. Нам нужна новая экономическая политика. Нужны революционные преобразования в части либерализации условий для бизнеса. Надо сделать так, чтобы люди засучили рукава и начали заниматься своим делом. И льготы добавить надо, если мы хотим развивать новые проекты, увеличивать объем экономики.

— Фонд развития Дальнего Востока собирается получать на каждый вложенный рубль пять. Как? Какие там будут проекты?
— Сейчас фонд надо привести в работоспособное состояние. Мы это делаем чуть дольше, чем хотелось бы, я этим процессом недоволен. Но мы это делаем. В совете директоров фонда скоро появятся новые интересные люди, которые будут пахать. Все рассматриваемые проекты я оцениваю исходя из следующей иерархии приоритетов. Первое — это должно быть направление, которое дает импульс для развития Дальнего Востока. Второе — вложенные в проект деньги должны вернуться. Третье — деньги обязательно должны быть возвратные, однако требования к доходности должны быть низкие, а значит, деньги должны быть дешевые. Инструментов короткого кредитования на рыночных условиях у нас достаточно, а нам нужны принципиально другие инструменты. Один из возможных вариантов — передача инфраструктурных проектов в концессию. То есть они становятся платными и постепенно возвращают деньги. Я уверен в том, что сейчас надо собрать все инструменты, все возможности для строительства на Дальнем Востоке инфраструктуры. Это самая важная, гигантская задача.

— Вы довольны работой Министерства развития Дальнего Востока и министра Александра Галушки? Ротация там серьезная.
— Я могу сказать, что они искренне хотят добиться успеха. Причем успех для них не очередная лычка, а реальное развитие региона. Вот за счет этого базового тезиса мы единомышленники. В министерстве есть очень квалифицированные парни, с опытом, с определенными знаниями. Да, многие из них просто не чиновники, не привыкли к такой работе, но тут уж я подстраховываю. Правда, я тоже никогда не думал, что буду чиновником, а по неосторожности вот случилось. И теперь опыт у меня большой, поэтому помогаю отстраивать процессы с аппаратной точки зрения.

— Вы стали курировать АЛРОСА, вам также передали «РусГидро». Можете ли начать курировать еще какие-то компании? Что это вообще для вас? Финансовый ресурс?
— АЛРОСА — единственная очень крупная и системообразующая государственная компания на территории Дальнего Востока. Было бы странно не уделять внимания ее развитию. И могу сказать, что и сама АЛРОСА имеет возможность работать эффективнее. Я, например, встречался с представителями Шанхайской алмазной биржи, Китай — второй по величине в мире рынок бриллиантов. И какова наша доля на нем? 3%! А Бельгии — 49%. В свое время АЛРОСА продавала бриллианты через DeBeers. Я когда-то в Африке разговаривал с руководством DeBeers, они пытались найти во мне союзника. Только не смогли, потому что я считаю, что мы должны продавать алмазы самостоятельно. Мне говорили, что у алмазов стоимость нарицательная, что рынок создает DeBeers. И в чем-то они правы — мы совсем не вкладываемся в формирование рынка. Бренда якутских бриллиантов, кроме трех вывесок в Москве, нет. Для китайского рынка русские бриллианты — это как пушнина из Африки. И я, кстати, китайским партнерам предложил подумать о создании совместного предприятия по их продаже, чтобы делать это напрямую, без посредников. Еще могу сказать, что меня не оставляет идея перерабатывать большую часть алмазов в России и самим создавать ювелирные украшения, а также создать биржу. В общем, настрой на повышение эффективности работы компаний есть, и никаких глупых вещей мы точно делать не будем.

 

«Коммерсантъ Власть», № 7 от 23.02.2015

Беседовали Кирилл Мельников, Александр Габуев




Динамика цен на топливо по Хабаровскому краю (розница)